Ты где то есть, я - тоже. И всё как надо.
Не до звонков - чтобы не как чужие.
Чай пью в открытом окне будто ты рядом,
чтоб поцелуи на шее свежее стыли.
Будешь с другой, чтоб казалась я легче флёра.
Буду с другим, чтобы знать, что ты еще лучше,
Остановившись у красного светофора...
тихо кольнет вдруг "... мне без тебя скучно"
Хочется без забот
с крыльца на твою шею.
В твой вожделенный рот
Падаю - млею.
Хочется вдоль аллей
просто тебя рядом
молча кормить голубей.
Сдавленным виноградом -
пьяно несладко в брют...
Без сантиментов
хочется тебя внутрь...
"Привет...". Сорвавши нимб мой так его боишься.
Холодною, как мои руки, летней ночью
совру: "Скучала". Ты целуешь ниже
и врешь, что сам скучал не очень.
Но выдадут колес щенячьи стоны
и нежность, как во рту от мармелада.
И страсть до барабанных перепонок
бьет в мое детское притворное "не надо".
К утру дотлеют рдевшие следы на спинах
двух. На запястье вкус текилы.
Соль к ссоре на полу гостиной.
Святой отец. Пусть Он, как я, забудет,
что согрешила.
Холодною, как мои руки, летней ночью
совру: "Скучала". Ты целуешь ниже
и врешь, что сам скучал не очень.
Но выдадут колес щенячьи стоны
и нежность, как во рту от мармелада.
И страсть до барабанных перепонок
бьет в мое детское притворное "не надо".
К утру дотлеют рдевшие следы на спинах
двух. На запястье вкус текилы.
Соль к ссоре на полу гостиной.
Святой отец. Пусть Он, как я, забудет,
что согрешила.
Дрожат полукружья
Зеленых век
Разливается ночь в облаках
То, что не высказал я
Сильнее того, что сказал
РУБОКО ШО
нелюбившая ждать
не боявшись промокнуть
акварельные окна
стертый след от дождя
молча преданный зверь
и тянет все выше
я ни разу не вышла
из дома в дверь
не боясь дроби крыш
как кошачьи капризы
босиком по карнизу
посмотреть как ты спишь
по утру не ревнуй
к незадернутым шторам
я улыбчивым вором
прячу твой поцелуй )
Зеленых век
Разливается ночь в облаках
То, что не высказал я
Сильнее того, что сказал
РУБОКО ШО
нелюбившая ждать
не боявшись промокнуть
акварельные окна
стертый след от дождя
молча преданный зверь
и тянет все выше
я ни разу не вышла
из дома в дверь
не боясь дроби крыш
как кошачьи капризы
босиком по карнизу
посмотреть как ты спишь
по утру не ревнуй
к незадернутым шторам
я улыбчивым вором
прячу твой поцелуй )
Лето, вечер, фонари горят
…ближним светом.
Тая , песни нашептал асфальт
под колесами велосипеда.
Чуть касаясь обгоревших плеч
Ветер, обогнав тебя остудит.
Это лето. Это - время встреч.
Летом прилетят другие люди.
Самолет утонет в облаках...
Где-то тихо рвётся паутина...
Девочка с мороженым в руках...
Нос собаки в пухе тополином...
Это - лето без оконных рам,
Кто-то выпустил из дома шторы.
Я дарю тебе весь этот summer time
Я люблю… I love u more and more
…ближним светом.
Тая , песни нашептал асфальт
под колесами велосипеда.
Чуть касаясь обгоревших плеч
Ветер, обогнав тебя остудит.
Это лето. Это - время встреч.
Летом прилетят другие люди.
Самолет утонет в облаках...
Где-то тихо рвётся паутина...
Девочка с мороженым в руках...
Нос собаки в пухе тополином...
Это - лето без оконных рам,
Кто-то выпустил из дома шторы.
Я дарю тебе весь этот summer time
Я люблю… I love u more and more
Летели перья с ночных покрывал небес.
Как падший ангел хотела тебя коснуться.
Нет рук у сердца чтобы тянуть к тебе,
теперь нет крыльев, чтобы к тебе вернуться.
Поцеловавших тебя/моих/нет/уст.
Ни плоть, ни ангел... Не плачь,потуши лампады.
Есть край свободы... Он - бесконечно пуст.
Я буду тебе писать из этого ада.
Как падший ангел хотела тебя коснуться.
Нет рук у сердца чтобы тянуть к тебе,
теперь нет крыльев, чтобы к тебе вернуться.
Поцеловавших тебя/моих/нет/уст.
Ни плоть, ни ангел... Не плачь,потуши лампады.
Есть край свободы... Он - бесконечно пуст.
Я буду тебе писать из этого ада.
Как в поле рысь, как тих рассвет ты, как хозяин
пришел. Как будто первый снег пришел и стаял.
Как будто видел край земли и вдруг вернулся,
как возвращались корабли. Как реки в руслах
Текут безудержно весной средь жил-проталин.
Как сон пришел меня обнять в мою же спальню.
Как круг нарушил гладь озёр, где мы купались
и мы не видели, как он
ушел в бескрайность.
Как след от солнца на щеках прошел зимою.
Как будто голой тронул жизнь мою рукою,
как мятным вкусом, как прошел мороз по коже.
Я буду ждать. Приди и завтра тоже.
to a.v.
пришел. Как будто первый снег пришел и стаял.
Как будто видел край земли и вдруг вернулся,
как возвращались корабли. Как реки в руслах
Текут безудержно весной средь жил-проталин.
Как сон пришел меня обнять в мою же спальню.
Как круг нарушил гладь озёр, где мы купались
и мы не видели, как он
ушел в бескрайность.
Как след от солнца на щеках прошел зимою.
Как будто голой тронул жизнь мою рукою,
как мятным вкусом, как прошел мороз по коже.
Я буду ждать. Приди и завтра тоже.
to a.v.
Хочешь - думай, что я день, а может два.
Солнце встанет и уйдёт - я всё твоя.
Звёзды все пересчитаю - не уснуть.
А одна из них упала прямо в грудь.
И она со мной играет и поёт.
Мне придумать бы ей имя как твоё.
Только бы желанье загадать...
Хочешь - думай, что я ночь, а может две.
Солнце спрячется и выйдет на заре.
Дождь растопит снег, укутавший листву.
Я не променяю осень, зиму и весну,
лето, дождь и снег, что принесла
в дом твой на оборке рукава
вся твоя - я не была другой
и нежней не знала боли, чем с тобой
Солнце встанет и уйдёт - я всё твоя.
Звёзды все пересчитаю - не уснуть.
А одна из них упала прямо в грудь.
И она со мной играет и поёт.
Мне придумать бы ей имя как твоё.
Только бы желанье загадать...
Хочешь - думай, что я ночь, а может две.
Солнце спрячется и выйдет на заре.
Дождь растопит снег, укутавший листву.
Я не променяю осень, зиму и весну,
лето, дождь и снег, что принесла
в дом твой на оборке рукава
вся твоя - я не была другой
и нежней не знала боли, чем с тобой
Завязавшим глаза,
поднимавшим мне руки
до птиц...
Я любила их за...
за ни дня без любви
***
в сердце есть потолок,
раз мой сторож молясь достает табурет;
раз от стрелок часов,
прорастающих внутрь есть дыра в потолке,
значит бьется ключом...
тепло-красной змеёй выжимается плед.
так безропотна боль -
проползает улиткою, ткнуться в твой след
поднимавшим мне руки
до птиц...
Я любила их за...
за ни дня без любви
***
в сердце есть потолок,
раз мой сторож молясь достает табурет;
раз от стрелок часов,
прорастающих внутрь есть дыра в потолке,
значит бьется ключом...
тепло-красной змеёй выжимается плед.
так безропотна боль -
проползает улиткою, ткнуться в твой след
Ты мой первый последний.
Весна - лишь числа.
По проталинам вплавь - все равно дикий холод,
кровь свернёт вкусом медным.
Завтра - лишь мысли.
Только душу успеть бы спрятать за ворот.
Валерьянка
от нежности не помогает
мерить пальцами стенку
до двери-заплатки.
А вчера еще думала так не бывает...
дрожь в охапку коленки,
теплеет у матки.
и тебя не хватает
Весна - лишь числа.
По проталинам вплавь - все равно дикий холод,
кровь свернёт вкусом медным.
Завтра - лишь мысли.
Только душу успеть бы спрятать за ворот.
Валерьянка
от нежности не помогает
мерить пальцами стенку
до двери-заплатки.
А вчера еще думала так не бывает...
дрожь в охапку коленки,
теплеет у матки.
и тебя не хватает
Поплачь. Я прикрою глаза холодной рукою -
притихшие веки покорностью греют пальцы.
Я - памятник той гордыни, что звали любовью,
твой каменный идол, мой несуразный мальчик.
Прижмись головой мне к груди... Кто кого лучше слышит?
Расскажешь как ты искал мои дикие тропы.
Я женщин как звёзд не обещала тыщи,
водила тебя по краю клокочущих сопок-
надеялась не отыщешь...
притихшие веки покорностью греют пальцы.
Я - памятник той гордыни, что звали любовью,
твой каменный идол, мой несуразный мальчик.
Прижмись головой мне к груди... Кто кого лучше слышит?
Расскажешь как ты искал мои дикие тропы.
Я женщин как звёзд не обещала тыщи,
водила тебя по краю клокочущих сопок-
надеялась не отыщешь...
Мой ангел не сберёг меня от встреч углами тёмными
с тобой.
На шее сплю запястьями натёртыми
твоею же рукой.
Я верой в идолы лишь не обременённая.
Наивен взгляд -
ты не смотри, твоих бы проституток полюбила бы,
да всех подряд.
В нас на двоих одна кровь розлита -
ничем не скрыть.
А я неверная - напьюсь ей досыта,
сменю посты.
Корми с рук, когда очень хочется,
пока не устаёт трясти
нас друг от друга. Я не привяжусь, не бойся так
меня блюсти.
с тобой.
На шее сплю запястьями натёртыми
твоею же рукой.
Я верой в идолы лишь не обременённая.
Наивен взгляд -
ты не смотри, твоих бы проституток полюбила бы,
да всех подряд.
В нас на двоих одна кровь розлита -
ничем не скрыть.
А я неверная - напьюсь ей досыта,
сменю посты.
Корми с рук, когда очень хочется,
пока не устаёт трясти
нас друг от друга. Я не привяжусь, не бойся так
меня блюсти.
Петухи не крикнут.
Бровью не ведешь,
как святые лики
превращаешь в дрожь -
в позвонки вплетёной
буду целиком.
Моих нет солёней
крови с молоком -
будут в твоём хлебе.
Засучивший рукава,
я - по локоть в небе.
Плачь, палач мой. Я жива.
Бровью не ведешь,
как святые лики
превращаешь в дрожь -
в позвонки вплетёной
буду целиком.
Моих нет солёней
крови с молоком -
будут в твоём хлебе.
Засучивший рукава,
я - по локоть в небе.
Плачь, палач мой. Я жива.
Любовь по плечу, страсть - по жилам.
Обескровлена, бледна, как луна
серебрится на клинке переливами -
холод к горлу, как струна
шею перетягивает нежно.
Не удержит. Жди, приду к тебе на водопой,
раз не отпрошу у неба, грешный мой.
Зацелуй пока не стала я святой.
Не венчают нас ни люди и не ангелы...
Оттого ли хорошо с тобой?
Что мы оба созданные наизнанку: я -
шкурой кошки, ты же - волчьим мехом с сединой.
Обескровлена, бледна, как луна
серебрится на клинке переливами -
холод к горлу, как струна
шею перетягивает нежно.
Не удержит. Жди, приду к тебе на водопой,
раз не отпрошу у неба, грешный мой.
Зацелуй пока не стала я святой.
Не венчают нас ни люди и не ангелы...
Оттого ли хорошо с тобой?
Что мы оба созданные наизнанку: я -
шкурой кошки, ты же - волчьим мехом с сединой.
не было меня,
то не сон, не быль и не бред.
Не было - из своего ребра не сотворил.
Забывай глаза бедовые от всех бед.
Холод моих рук на спине своей не храни.
Боль не так страшна, чем когда её вовсе нет.
Там где ты ходил на свою то голову, на мой грех,
не растет трава, не задует ветром воспаленных век.
И в твоей судьбе
только я одна, стало быть, из всех
та, что не жалеет о тебе...
то не сон, не быль и не бред.
Не было - из своего ребра не сотворил.
Забывай глаза бедовые от всех бед.
Холод моих рук на спине своей не храни.
Боль не так страшна, чем когда её вовсе нет.
Там где ты ходил на свою то голову, на мой грех,
не растет трава, не задует ветром воспаленных век.
И в твоей судьбе
только я одна, стало быть, из всех
та, что не жалеет о тебе...
не чти моих дней, не чти.
я буду тиха.
раз в полночь гляди в потолок,
где я с тобой
твоя, пусть на полпути
на полстиха,
стекающего со щёк...
отбой.
молитвы за все реснички твои
зачлись.
на коленях только чтоб на твои
голову положить.
пока мыши шуршат в ночи
моя верность не спит.
только не уставай
моей радостью быть.
я буду тиха.
раз в полночь гляди в потолок,
где я с тобой
твоя, пусть на полпути
на полстиха,
стекающего со щёк...
отбой.
молитвы за все реснички твои
зачлись.
на коленях только чтоб на твои
голову положить.
пока мыши шуршат в ночи
моя верность не спит.
только не уставай
моей радостью быть.
На растерзанье ветрам
надрывный девчачий плач.
Просит тебя, мой зверь.
Клади на лопатки там,
где паутиной из мачт
небесная колыбель
розги подсолит для тел.
Стражник от моих снов,
которые здесь паслись,
Бог нас не пожалел:
мне в душу заложено дно,
в котором тебе не спастись.
надрывный девчачий плач.
Просит тебя, мой зверь.
Клади на лопатки там,
где паутиной из мачт
небесная колыбель
розги подсолит для тел.
Стражник от моих снов,
которые здесь паслись,
Бог нас не пожалел:
мне в душу заложено дно,
в котором тебе не спастись.
С ума бы свести на нет. Переплюнуть небо.
Дать ветру с себя сорвать кусочки одежды.
Прийти бесприютной, прося у тебя хлеба
поцелуями с рук, травящими надеждой.
Босой по ступенькам, в дверь позвонив три раза,
прийти засыпать на плече твоем до рассвета.
По всем перечитанным в детстве про нас рассказам
прийти, по всем в это время года приметам,
засечкой в песочных часах время с солнечным сверив.
До битых коленей… Теплая и живая
приду. Только не дай мне повода верить
в то, что таких как ты
не бывает.
Дать ветру с себя сорвать кусочки одежды.
Прийти бесприютной, прося у тебя хлеба
поцелуями с рук, травящими надеждой.
Босой по ступенькам, в дверь позвонив три раза,
прийти засыпать на плече твоем до рассвета.
По всем перечитанным в детстве про нас рассказам
прийти, по всем в это время года приметам,
засечкой в песочных часах время с солнечным сверив.
До битых коленей… Теплая и живая
приду. Только не дай мне повода верить
в то, что таких как ты
не бывает.
Стежки с твоим именем,
дрожь в кулачке со стёклами.
А губы молчат, но искусаны...
Спрятаться б в инее,
да слёзы предательски тёплые
к горлу столбами ртутными
подкатывают. Держи меня.
дрожь в кулачке со стёклами.
А губы молчат, но искусаны...
Спрятаться б в инее,
да слёзы предательски тёплые
к горлу столбами ртутными
подкатывают. Держи меня.
Не заставляй о любви говорить -
мы не поэты.
Рук моих, судеб, глаз, губ не проси -
все безответны.
Каждому жизнь давно отдана,
кто по мне плакал.
Ничего не случилось…
я всё проспала
в поле из маков
падшая…
жертвенно…
на стрелу.
Перекрестят.
Крылья сложились под пылью в углу.
А вместо -
два поцелуя - как мягкая плеть
под лопатки ложится.
Не заставляй о любви меня петь.
Я не певица.
мы не поэты.
Рук моих, судеб, глаз, губ не проси -
все безответны.
Каждому жизнь давно отдана,
кто по мне плакал.
Ничего не случилось…
я всё проспала
в поле из маков
падшая…
жертвенно…
на стрелу.
Перекрестят.
Крылья сложились под пылью в углу.
А вместо -
два поцелуя - как мягкая плеть
под лопатки ложится.
Не заставляй о любви меня петь.
Я не певица.